Новый закон для защиты прав журналистов

3 апреля 2003 года Верховная Рада Украины – украинский парламент – приняла Закон Украины «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины по вопросам обеспечения и беспрепятственной реализации права человека на свободу слова» (далее – закон о гарантиях свободы слова). Уже сейчас этот закон можно назвать главным событием года в области законодательного обеспечения деятельности журналистов. Сам закон, как видно из названия, всего лишь вносит изменения в другие законы, но эти изменения – очень существенные и важные, поскольку устанавливают новые правовые гарантии защиты журналистов и СМИ. На этот документ обратили внимание и международные организации. Так, Парламентская Ассамблея Совета Европы приветствовала принятие закона о гарантиях свободы слова, отмечая в своей Резолюции1 , что закон направлен на усиление защиты прав журналистов.

О каких именно гарантиях идет речь? Главные, на наш взгляд, положения закона о гарантиях свободы слова следующие: 1) установление полного запрета для органов государственной власти требовать компенсации морального вреда; 2) обязательное установление вины журналиста при назначении компенсации морального вреда в пользу чиновников; 3) освобождение от ответственности добросовестного журналиста, который осуществлял проверку информации; 4) запрет на привлечение к ответственности за высказывание оценочных суждений; 5) освобождение от ответственности за разглашение общественно значимой информации; 6) существенное увеличение ставок государственной пошлины за подачу исков с требованиями о компенсации морального вреда; 7) определение цензуры.

Прохождение закона через парламент и его подписание Президентом стало возможным благодаря определенному историческому моменту. Осенью 2002 года прошла волна журналистских протестов против цензуры и вмешательства Администрации Президента в деятельность СМИ. Журналисты обвинили Администрацию в рассылке прямых указаний о том, какие события освещать и каким образом. Эти указания получили название «темников». Пиковым событием стало проведение по требованию журналистов Парламентских слушания в Верховной Раде 4 декабря 2002 года под названием «Общество, средства массовой информации, власть: свобода слова и цензура в Украине», на которых и чиновники, и депутаты пытались заверить журналистов в том, что они искренне желают сделать что-то полезное для журналистов. Первая редакция закона была подготовлена уже к слушаниям преимущественно юристами неправительственных организаций, которые защищают интересы СМИ, в тесном сотрудничестве с Комитетом Верховной Рады Украины по вопросам свободы слова и информацию, который возглавляет депутат от оппозиции Николай Томенко. Этот закон должен был стать главным результатом слушаний.

По нашему мнению, именно благодаря определенному историческому моменту закон был воспринят и оппозицией, и большинством (и в первом, и во втором чтении за него проголосовали более 2/3 депутатов), а также был подписан Президентом Украины. Рассмотрим более подробно текст закона.

Закон определяет понятие «цензура». Внесение этого определения было одним из требований журналистов, поскольку конституционный запрет цензуры не давал ответа на вопрос, что считается цензурой, а что нет. Следует ли считать «темники» формой цензуры? Хотя это положение было одним из ключевых в проекте, на практике его значение намного меньше, поскольку доказать наличие цензуры юридически достаточно сложно. Однако положения, которые касаются ответственности журналистов и СМИ, более конкретные и поэтому более важные.

Одной из проблем, с которой сталкивались журналисты и СМИ в Украине, были очень большие суммы исков о защите чести и достоинства. При этом основными истцами выступали политики, чиновники и органы государственной власти. Самый большой иск был удовлетворен еще в 1998 году. Газета «Всеукраинские Ведомости» по решению Хозяйственного суда должна была выплатить 5 млн. гривен (около 2,5 млн. долларов) компенсации в пользу футбольного клуба «Динамо Киев» за то, что она распространила информацию о продаже футболиста Андрея Шевченко в итальянский «Милан», а также указала цену сделки. Политики в этом деле нет только на первый взгляд, дело в том, футбольный клуб принадлежит лидерам одной из партий, которая в 1998 году принимала участие в выборах, тогда как газета занимала критическую позицию к деятельности партии. Газета проиграла иск, поскольку не смогла доказать правдивость информации, при том что информация была взята из итальянских газет. Впоследствии газета закрылась.

Предъявлять иски на очень большие сумы стало практикой. Этому способствовало то, что размер госпошлины никак не зависел от сумы исковых требований и составлял в любом случае 17 гривен (чуть больше 3 долларов США). После нескольких громких дел на миллионные сумы, СМИ проводили активную кампанию за установление ограничения максимального размера исковых требований о компенсации морального вреда. Предлагались разные варианты установления ограничений в зависимости от тиража издания или валового дохода, в фиксированном размере, однако ни один вариант не нашел поддержки в парламенте.

При разработке законопроекта снова активно обсуждался вопрос об установлении пределов имущественной ответственности СМИ, однако изучение практики других стран показало, что установление таких ограничений для них не характерно. Кроме того, ни одна из предложенных схем не была оптимальной и либо защищала лишь большие СМИ в ущерб маленьким, либо позволяла необоснованно уклоняться от ответственности путем утаивания своих доходов. Поэтому к проблеме решили подойти с несколько другой стороны – увеличить размеры государственной пошлины за подачу исков, устанавливая, таким образом, своеобразный тест на серьезность намерений заявителей. Согласно новому закону, ставки государственной пошлины устанавливаются пропорциональные в процентном соотношении к сумме исковых требований с прогрессивным увеличением зависимо от сумы иска. С исков до 1700 гривен (около 320 долларов США) уплачивается 1%; с исков от 1700 до 170 000 гривен (около 320 – 32 000 долларов США) – 5%; с исков более 170 000 (более 32 000 долларов США) – 10% от суммы исковых требований.

Таким образом, потенциальные истцы начинают всерьез задумываться о том, какую компенсацию они смогут получить, поскольку терять деньги никому не хочется. Увеличение ставок существенно отразилось на суммах исковых требований. За последние полгода миллионные иски пропали. Более того, преимущественное большинство новых исков подается в пределах сумм до 1700 гривен, чтобы не попасть под пятипроцентную ставку. Вместе с тем, следует отметить, что не во всех случаях спасают положения нового закона. Фиксируются отдельные случаи освобождения или рассрочки в уплате госпошлин достаточно больших размеров в пользу государственных чиновников или представителей местного самоуправления на местном уровне. Но теперь это редкость, а не ежедневная практика. Возможности освобождения и рассрочки были оставлены умышлено, поскольку иначе в некоторых случаях мог бы серьезно возникнуть вопрос о доступности суда.

Несмотря на то, что журналистов и владельцев СМИ чаще всего волнует лишь вопрос размера компенсации морального вреда, на наш взгляд принципиально важно, что во многих делах ответственности СМИ не должно быть вообще. Так, в приведенном примере с продажей футболиста Андрея Шевченко, очевидно, что газета не должна была нести вообще никакой ответственности за перепечатку информации, распространенной другими лицами, как об этом часто заявляет Европейский суд по правам человека;2 к тому же, сомнительно нанесение распространением этой информации какого-либо вред у футбольному клубу. Нормы украинского законодательства, устанавливающие принципы освобождения от ответственности, были заложены в законодательство о СМИ еще в начале 90-х. Скорее всего, подобные положения характерны для многих постсоветских стран. Это освобождение за дословную перепечатку, получение информации из информационного агентства, от учредителей, из официальных документов, в ответах на информационные запросы и несколько других форм. Эти положения устарели и не включают большое количество судебных привилегий, признанных в демократических странах, а также применяемых Европейским судом по правам человека. Именно этот пробел восполнил закон о гарантиях свободы слова.

Одна из важнейших норм закона – это абсолютный запрет органам государственной власти и местного самоуправления требовать возмещения морального вреда. Закон, однако, сохраняет за последними право требовать опровержения распространенной недостоверной информации. Подобное положение отвечает международным стандартам свободы слова,3 в то же время является достаточно прогрессивным, поскольку не многие страны внедрили его на практике. Среди тех стран, кто имеет подобные положения это, прежде всего, страны прецедентного права – США4 и Великобритания5 .

Аргументов в пользу запрета можно привести несколько. Прежде всего, это способствование свободной дискуссии по поводу функционирования государственного аппарата – открытая дискуссия по всем вопросам деятельности государственных органов является обязательным условием демократии. Во-вторых, в случаях распространения недостоверной информации органы государственной власти всегда имеют достаточно возможностей, чтобы осветить свою точку зрения на спорный вопрос. В-третьих, компенсация морального (неимущественного) вреда для органа государственной власти, на самом деле, не имеет компенсационного характера или же он слабо выражен, поскольку вся деятельность таких органов финансируется из бюджета. Кроме этого, с точки зрения теории, вообще тяжело установить, что именно компенсируется. Чести и достоинства у государственных органов нет, поскольку последние принадлежат только физическим лицам. Наличие деловой репутации тоже спорно, поскольку ее, как правило, связывают с субъектами бизнес деятельности.

Следует отметить, что этот запрет для органов власти и самоуправления не означает такого же запрета для чиновников и руководителей этого органа. Об этом прямо указано в самом законе. Чиновник может от собственного имени защищать свою честь и достоинство, но для этого материал должен касаться непосредственно этого человека, и все расходы в связи с иском он должен нести сам. Вместе с тем, закон устанавливает существенную преграду для должностных лиц, которые будут пытаться выиграть иск о защите чести и достоинства у журналиста или СМИ. Поправка к пункту 4 статьи 17 Закона Украины «О государственной поддержке средств массовой информации и социальной защите журналистов» четко устанавливает, что в делах, где истцом выступает должностное лицо, или политическая партия, или политический блок, а ответчиком – журналист либо СМИ, компенсация морального вреда может быть назначена только при наличии умысла журналиста или СМИ. Закон также определил умысел как ситуацию, когда журналист или СМИ знали, что информация является недостоверной и, что ее распространение будет иметь общественно опасные последствия. Последняя фраза в определении не совсем понятна и явно привнесена специалистами из уголовного права, но первая наиболее существенна и значит, что если суд не установит, что журналист знал о недостоверности информации, то назначить компенсацию морального вреда он не имеет права. Доказать же наличие такого умысла очень тяжело.

Положение об умысле существовало и в предыдущей редакции закона, однако раньше было указано, что суд устанавливает наличие злого умысла. На практике же это означало, что, установив отсутствие умысла, судья постановлял взыскать ущерб. Долгое время положение вообще никак не применялось, поскольку отсутствовало само определение «злого умысла». Норма была первоначально заимствована из практики США – известное дело «»Нью-Йорк Таймс» против Салливана» (1964). Однако, в украинской юриспруденции понятие злого умысла (malicious intention) ранее не было определено. Только в 2001 году Верховный Суд Украины дал определение, которое, собственно, с небольшими изменениями и было перенесено в закон.

Закон умалчивает о том, кто должен доказывать наличие умысла. В США такая обязанность возлагается на истца. Поскольку в законе прямо ничего не прописано, следует пользоваться общими положениями гражданского процесса, которые гласят о том, что каждая сторона должна подавать доказательства тех фактов, на которые она ссылается. Это значит, что, прежде всего, истец должен подавать свои доказательства умысла журналиста, если он рассчитывает получить компенсацию морального вреда.

Следует помнить, что эти правила не распространяются на опровержение и право на ответ. А также о том, что необходимость наличия умысла установлена только для дел со специальным субъектом – должностные лица, а также политические партии и избирательные блоки. В отличие от этого, следующее положение закона применимо ко всем истцам. Оно устанавливает, что журналист и средство массовой информации освобождаются от ответственности за распространение недостоверной информации, если суд установит, что журналист действовал добросовестно и осуществлял ее проверку.

Очевидно, что понятия «добросовестности» и «проверки информации» являются субъективными и оценочными, а для получения защиты необходимо доказывать не просто их наличие, а скорее определенную степень и того, и другого. Это положение закона, на наш взгляд, следует понимать так, что в подобной ситуации профессиональный журналист, осуществив надлежащую проверку информации, не только может, но и обязан проинформировать общественность о том, что ему известно, даже в том случае, если он не имеет полных или достаточных доказательств достоверности информации. Установлению добросовестности может помешать наличие доказательств того, что целью распространения информации было не информирование граждан об общественно важных событиях, а нанесение вреда репутации, сведение счетов или решение личных вопросов. Конечно же, в случае, если журналист знал о недостоверности информации, никакой добросовестности быть не может. Для доказательства добросовестности также очень важно соблюдение общепринятых стандартов журналистской этики, а также законность сбора информации. Если посмотреть, например, на практику Европейского суда по правам человека, то он в своих решениях часто принимал во внимание то, что журналисты действовали добросовестно и не нарушили принципов журналистской этики.6 Какие именно принципы этики имеются ввиду? Прежде всего, это надлежащая проверка информации, законность сбора информации, четкое и объективное представление фактов и другие.

Еще одним важным положением закона является определение оценочных суждений и установление запрета на привлечение к ответственности за их высказывание, а также запрет требовать доказательства их правдивости и опровержения. Определение оценочных суждений было позаимствовано из Принципов диффамации «Артикля 19»,7 однако, претерпело некоторых изменений. Закон дает следующее определение: «Оценочными суждениями, за исключением оскорбления или клеветы, являются высказывания, не содержащие фактических данных, в частности критика, оценка действий, а также высказывания, которые не могут быть истолкованы как содержащие фактические данные, учитывая характер использования языковых средств, в частности применение гипербол, аллегорий, сатиры». Четкость определения несколько нарушена словосочетанием «за исключением оскорбления и клеветы», которого не было в первоначальном проекте. Дело в том, что в законодательстве Украины вообще отсутствуют понятия «оскорбление» и «клевета» и соответственно ответственность за них. Они содержались в Уголовном кодексе, однако новый кодекс, который вступил в силу 1 сентября 2001 года, полностью декриминализировал клевету и оскорбление.

Если принимать во внимание обычное значение этих терминов, то клевета вообще никак не применима к определению, поскольку в клевете должны быть ложные факты, а не оценки. Сложнее с оскорблением. Абсолютная норма закона, которая устанавливает, что никто не может привлекаться к ответственности за высказывание оценочных суждений, предусматривала абсолютную защиту и, практически, запрет на наказание за оскорбление (четкого деликта «оскорбления» в законодательстве вообще нет). Однако внесение уточнения «кроме оскорбления» при отсутствии определения оскорбления ставит сложный вопрос разграничения: что следует считать оценочным суждением, а что оскорблением? По нашему мнению, в этом случае разумным является подход Европейского суда по правам человека, примененный в деле «Скалка против Польши» («Skalka v Poland»). Так, суд, соглашаясь с тем, что письмо в адрес суда было оскорбительным, указал, что с учетом всего содержания письма не возникает сомнений, что единственной целью его автора было нанести оскорбление, а не получить ответы на волнующие заявителя вопросы. Таким образом, суд принял во внимание весь текст документа, а не отдельные слова и выражения, которые, например, в деле Обершлика8 были расценены как оценочные суждения, а не оскорбление.

Еще одна форма судебной защиты, предусмотренная законом о гарантиях свободы слова, применима к случаям распространения информации с ограниченным доступом: государственной тайны, персональных данных (информации о лице), коммерческой тайне и других форм защищенной законом информации. Закон устанавливает, что лицо освобождается от ответственности за распространение информации с ограниченным доступом, если суд установил, что информация была общественно значимой, то есть, если она является предметом общественного интереса, и право общественности знать эту информацию превышает право ее собственника на ее защиту. Таким образом, закон обязывает суды при решении вопроса о привлечении к ответственности осуществлять балансировку прав и интересов так, как это часто делает Европейский суд по правам человека. Учитывая то, что на стороне журналиста стоят не столько его личные интересы, а скорее интересы всего общества, суд также должен принимать во внимание возможный охлаждающий эффект решения против прессы. Закон не ограничивает применение этой нормы только гражданским правом, поэтому следует считать, что она должна применяться ко всем возможным видам ответственности, включая уголовную.

Практика подтверждает, что закон о защите свободы слова является важным шагом на пути к законодательному гарантирования права на свободу слова в Украине. Уже первые месяцы его применения показали результат; особенно это касается снижения размеров исковых требований. Этот закон может стать таким же важным для Украины, как дело «»Нью-Йорк Таймс» против Салливана» для США.

Тарас Шевченко, Институт Медиа Права 


Ми надаємо безоплатні консультації із юридичних питань у сфері інформаційного та медійного права. Будемо раді поділитися з вами своїм досвідом.

Листи з інших питань не розглядаються.

Докладніше про консультації

 

Задайте Ваше питання через форму:

Ваше ім'я (обов'язково)

Ваш email (обов'язково)

Ваше повідомлення


Також ви можете звернутися до нас іншими способами: